Когда косинус коснётся

— Формулы надо знать, чтоб вычислять по ним всякие косинусы и синусы, которые в школе учили, да недоучили. А когда коснётся, вспоминаешь, где косинус, где синус, — говорит Александр Павлович. — Вот и в Чернобыле токарем работал в 30-километровой зоне от взрыва, и все знания пришлось применить. Служил в ремонтном взводе, детали точил для техники. В том месте работа токаря считалась самой грязной профессией. Одежда ведь рабочая не стиралась, и не было такой, как у тех, кто работал в одноразовых костюмах химзащиты. И металл был не привозной, а использовался из тех запасов, которые были в зоне.

В своём рассказе Александр Павлович отмечает, что жили в армейских палатках, буквально в чистом поле, упоминает тот самый пожелтевший хвойный лес, опалённый радиацией. У него самого последствия облучения проявились так явно, что по возвращению домой пришлось основательно лечиться в кожном диспансере Сатки.

— Кожа начала вздуваться пузырями и слезать, — вспоминает Александр Бузаев, — Отправили в кожный диспансер, где провалялся с перерывами полгода. А до этого — почти полгода в зоне поражения. Уезжал в Чернобыль летом, в начале июня, в рубашке, и в ноябре в таком виде надо ехать домой в Сатку. Выписали — и езжай. А осень холодная, дождливая. Достал свою одежду из багажа, а она истлела. Поэтому поехал в обмундировании, которое было покрепче. Дома все вещи в мешок собрал и сказал матери — выкинь. А она пожалела новые вещи и постирала их. И у неё кожа на руках тоже вздулась и облезла. Раньше ведь как, руками стирали, не было машинок-автоматов.

Александр Павлович отмечает, что семьям ликвидаторов в СССР оказывалась помощь. Надо место в яслях годовалой дочери — дали. Во время его нахождения в зоне аварии жена получала за него зарплату (он со своей супругой жил в гражданском браке, и никто печать в паспорте не спрашивал). По словам Александра Бузаева, в Советском Союзе «отношение к людям было человечнее».

На следующий год после Чернобыльской аварии Александра Павловича направили от предприятия на работу в молодёжный жилищный комплекс (МЖК), где он до 1992 года строил многоквартирное жильё в Западном микрорайоне. И уже через пять лет его семья переехала в собственную благоустроенную «двушку». Переезд случился вовремя, можно сказать, они запрыгнули в последний вагон уходящего социализма, и впереди бесплатного жилья уже не предвиделось.

— За время работы в МЖК сильно потерял квалификацию токаря, многие навыки утратил, — признаётся собеседник. — Ведь во время стройки я был бетонщиком на заводе ЖБИ, а это совсем другое дело. Руки со временем забывают металл — какая марка какого обращения требует. Когда постоянно работаешь, всё происходит на автомате, а тут как-то несподручно всё стало. Но быстро восстановился и снова стал «штучные» детали изготавливать.

26 апреля — Международный день памяти о чернобыльской катастрофе и День участников ликвидации последствий радиационных аварий и катастроф и памяти жертв этих аварий и катастроф (в России).
На ликвидацию последствий аварии привлекали военнослужащих кадрового состава, срочной службы и мобилизованные из запаса. Эти люди встали живым заслоном на пути распространения радиации по европейскому континенту и приостановили дальнейшее развитие катастрофы. В их числе — более 120 жителей Саткинского района, и многие из них — магнезитовцы.
Ликвидаторы были задействованы в огромной работе с целью предотвращения большой беды. Во-первых, удалось избежать развития цепной реакции в расплавленном ядерном топливе. Для этого в аварийный четвёртый энергоблок сбросили с вертолётов огромную массу свинца, доломита и глины. Во-вторых, не допустили разрушения нижнего яруса строительных конструкций реактора, проложив под ним бетонную плиту. В-третьих, реактор законсервировали, построив над ним защитный саркофаг, который можно было обслуживать и эксплуатировать. А сколько велось вспомогательных работ!