Моему герою посвящается. Чаяния о Родине и роде

Пётр Михайлович Рычагов (18.10.1923 — 25.10.1995)
Уроженец Сатки, участник Великой Отечественной войны, ветеран Вооруженных сил СССР, гвардии майор бронетанковых войск (с 1969 года — в отставке), ветеран труда

В июне 1941 окончил среднюю школу № 13. С июля 1941 — курсант Тамбовского артиллерийско-технического училища. В марте 1942 года в звании воентехника 2-го ранга направлен в 29-й учебный танковый полк автобронетанкового центра Сталинграда. Преподавал огневую подготовку экипажам маршевых рот, танков, выпускаемых Сталинградским тракторным заводом. С июня 1942-го участвовал в Великой Отечественной войне в составе 179-й отдельной танковой бригады, 17-го танкового корпуса (с января 1943-го — 4-й гвардейской танковой Кантемировской ордена Ленина, Краснознаменный корпус). Воевал на Воронежском, Юго-Западном и Первом Украинском фронтах. Участвовал: в обороне города Воронеж, освобождении населенного пункта Кантемировка, города Ахтырка Сумской области, Житомира, Шепетовки, Польши, Чехословакии, форсировании реки Висла. Член ВКП (б). Трижды ранен. С декабря 1945-го по май 1946-го проходил службу в Иране (131 гвардейский танковый полк). С мая 1951-го по март 1958 года — в группе советских войск в Германии (ГСВГ). С марта 1958-го по апрель 1966 года — в 9-ой танковой дивизии. С апреля 1966-го по март 1969 года — в Забайкальском военном округе. В октябре 1969 года вышел в отставку и был назначен директором Саткинского хлебокомбината. С 1984 года — заведующий Саткинским районным рынком. Награждён орденом «Отечественной войны» I степени (1985), тремя орденами Красной Звезды, двумя медалями «За боевые заслуги», а также «За освобождение Праги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «За безупречную службу ВС СССР» (I степени), юбилейными наградами.

Строчки выстроились строем

Пожелтевшие листочки с выгоревшими чернилами перьевой ручки, аккуратно выведенные строчки, как будто вставшие строем. Множество вклеенных фотоснимков с подписями. Автор дневника делает оговорку, что он не писатель, поэтому его воспоминания не литература, а краткое жизнеописание тяжёлых трудов в детстве по хозяйству, 30-летней службы в армии и работы после увольнения из Вооружённых сил.

Свои записи Пётр Михайлович предваряет заветом: «Мои воспоминания и размышления о жизни предназначены вам, мои дорогие, внуки и правнуки. Знайте правду о страшном военном периоде, который пережили люди старшего поколения... Запомните лучшие традиции нашей фамилии: честный и добросовестный труд на благо семьи и нашей Родины — и продолжайте их».

Начинает Пётр Михайлович издалека, с XVIII века и происхождения фамилии: Рычагом прозвали прадеда — бывшего крепостного, приписанного к Саткинскому чугуноплавильному заводу, — за его силу, жилистость и выносливость на тяжёлой работе. Эти свойства у Рычаговых — семейное, рыхлых и податливых в роду практически нет, а на таких и возлагается больше, в особенности, на тех, чья юность пришлась на военное поколение. Только вдуматься: Петру Рычагову, призванному на военную службу 23 июня 1941-го, через три дня после школьного выпускного, в победном мае 1945-го был всего лишь 21 год! Вот что он пишет о школьных годах и начале войны:

«В школе учился уверенно на „хорошо“, уроки дома почти не делал, отец только спрашивал: „Лошади кормлены?“ Все, что я прослушал в школе, мне было достаточно, чтобы быстро ответить. В хозяйстве был полный двор скота — это рабочие лошади, жеребята, коровы и телята, овцы, поросят не держали. В этих условиях приходилось буквально с пелёнок помогать по хозяйству по мере своих сил. Летом — сенокос, заготовка дров, погрузка и выгрузка, обеспечение скота водой...
15 июня 1941 г. я получил аттестат о среднем образовании, 19 июня был выпускной вечер. 21 июня, по настоянию отца, многие ученики собрались у нас в доме, угощенье было приготовлено матерью. Отец нас поздравлял и напутствовал, был очень доволен, что я первый из семьи окончил 10 классов (детей было семеро — ред.). 22 июня 1941 г. — воскресенье. Городскими властями было организовано народное гуляние в районе Каиновой горы, куда мы с одноклассниками выехали на трёх лошадях в пролетках. Получив известие о войне, сразу поехали-полетели домой. Дома отец мне тогда сказал: „Вот и тебе придётся встретиться с немцами, а я с ними воевал в 1914 — 1916 гг.“. Оканчивая школу, мы с ребятами планировали подавать заявление в Николаевский кораблестроительный институт, но жизнь повернулась по-своему. 23 июня мы явились в военкомат, так как имели приписные свидетельства — это ребята 1921-1923 годов рождения. Брат Алексей в то время работал в военкомате, он нас встретил и говорит: „Идите домой, а вечером, чтоб собрались у нас дома, у отца“. Вечером он пришёл и принёс список военных училищ, 7 или 8».

Записки из пекла

Какие только испытания не выпали на долю выпускника Тамбовского артиллерийско-технического училища: утомительные пешие марш-броски, ожесточённые атаки, прорывы из окружений, потери боевых товарищей, ранения, чудесное спасение из горящего танка... Пётр Рычагов воюет с марта 1942 года, когда враг уже отступил от Москвы, но ещё силён и жёстко огрызается. Вот лишь несколько эпизодов:

«В сентябре — октябре 1941 года немец рвётся к Москве, и фронт приближается к Тамбову. Училища Тамбова, а их было 4 — авиационное, пехотное, артиллерийско-техническое (моё), кавалерийское — получают приказ на эвакуацию на восток. 23 октября 1941 г. мы пешим порядком направились на Пензу, конечный пункт ст. Каменка, где должны были погрузиться в эшелоны, однако там эшелонов не оказалась, пошли до Саратова. Время года — осень, грязь, слякоть, проходили за день 35-40 км, имея полный вещмешок груза (постель, продукты, свои принадлежности и конспекты с тех. литературой). Вот тут и сказалась физическая закалка. Мне этот переход не показался очень тяжёлым, т.к. в детстве приходилось и спортом заниматься, а особенно помогла физическая нагрузка детства при работе в хозяйстве. Неприхотливость в питании тоже сказывалась, в этом походе кормили 2 раза в день, утром спросонку съешь кашу, и целый день — движение, вечером, пока найдёшь кухню, уже падаешь от усталости, спасибо, докармливали женщины в деревнях. Городские ребята были вроде и развитее физически, но выглядели бледно, просто падали на ходу и спали, их подсаживали на повозки на день-два...
После выпуска нас направляют в Сталинград в автобронетанковый центр. Многие ребята были направлены сразу в Иран. Мы попали в Сталинград в 29 танковый учебный полк, который готовил экипажи для танков, выпускаемых Сталинградским тракторным заводом. Мы работали преподавателями огневой подготовки, преподавали материальную часть оружия танков и организовывали стрельбу из стрелкового оружия и особенно из танков.
В мае-июне 1942 года в Сталинграде формируются отдельные танковые части, в том числе, 179 отдельная танковая бригада из двух танковых батальонов 380–381 мотострелкового батальона. Получив танки с экипажами, вчерашние курсанты спешно выехали под Воронеж, где немец рвался на Москву с юга...
Разгрузились на ст. Горшечная и вышли в направление ст. Касторная. Немцы, сосредоточив большие механизированные танковые силы во встречном бою, буквально разбили наши части и на наших плечах заняли большую часть г. Воронеж. Личный состав бригады был молодой, не обстрелян, и в этой операции мы потеряли большинство танков и людей. В этой операции я получил своё первое боевое крещение, потом было просто горько-смешно: вот я в синем комбинезоне с пистолетом, а немецкий самолет «Мессершмитт» гоняет нас по полю... Я падаю и смотрю на него, а он бьёт из пушек и пулемётов...
Готовится операция по окружению Сталинградской группировки немцев, мы со среднего течения Дона ударом с В. Мамонова выходим на Кантемировку, парализуем базы снабжения северной группировки немцев на Сталинградском фронте. За внезапное освобождение Кантемировки бригаде и корпусу присвоено звание гвардейской Кантемировской, таким образом, мы стали называться «4-й гвардейский танковый Кантемировский корпус» в составе 12, 13, 14 танковых гвардейских бригад, 3-й мотострелковой бригады и других частей...
После обеспечения успехов на Сталинградском направлении мы двигаемся успешно на Донбасс — это Краматорск, Красноармейск, где общее наступление приостанавливается. В этот период, в феврале 1943 г., после ликвидации сталинградской группировки и пленения Паулюса, немцы снова взяли Харьков и окружили наших 80 тысяч человек, большинство их пленили. Мы в это время оказались в окружении в г. Красноармейске, у нас было несколько танков и танкистов «безлошадных». В один из дней немцы нас окончательно зажали в городе, и командир бригады Василий Иванович Шибанков отдал приказ пробиваться к своим. Начали входить с пробивания бреши в сторону пригорода Кривого Рога. Шибанков погиб при организации прорыва в танке, ему снесло голову снарядом, и мы после выхода из города, уже занятого немцами, вернулись, занесли командира в подвал дома, упросив хозяев схоронить его по чести...
В окружении на станции в Красноармейске генерал П. П. Полубояров вызвал меня и поставил задачу: организовать стрельбу из 12 немецких танков, которые шли на ремонт и стояли на платформах, благо были снаряды поблизости. Он меня тогда окрестил Казаком. Сейчас трудно представить, что у меня тогда чуб был рыжий, не умещался под танкошлем. Собрал я танкистов и начали стрельбу, сколько позволял обзор, но пришлось уходить, прорываться из окруженного города...
Под Ахтыркой у нас осталось два танка Т-34 и остатки «Валентайн» или «Валентины», как называли наши солдаты английские танки. Полубояров нас собрал в лесу около села Катильва и поставил задачу: прорываться имеющимися силами через с. Коллонтай, а сам со штабом корпуса на двух танках ушёл на совхоз Пионерский, где потеряли один танк, но все вышли, а знамя корпуса и нашей бригады было сохранено младшим лейтенантом Виноградовым, за что ему было присвоено звание Героя Советского Союза.
Мы же ночью, создав колонну танков из трёх «Валентин», самоходки и двух 34-к, начали спускаться в с. Коллонтай. «Валентины» немцы пропустили, так как они были похожи на их Т-3, как только появилась из-за поворота наша самоходка, открыли огонь — у них по всей деревне стояли «Тигры». Наши танки расстреляли. В хвосте колонны были автомашины, которые уцелели — они разворачивались и уходили обратно в кольцо окружения. Это было кошмарное зрелище: горят танки, автомашины, стрельба трассирующими пулями, масса мечущихся людей. Все, кто остался в живых, вернулись в кольцо окружения. Я на автомашине вернулся в лес к селу Котельва. Мы поняли, что немцы нас начнут давить и добивать. Так как я оказался за старшего, решаю: уничтожить, сжечь автомашины нельзя, тем себя обнаружив. Загнали их в сосновые посадки, слили воду и масло... После этого собрались и начали решать вопросы выхода к своим.
Нас в группе собралось человек 30, я взял на себя руководство, и было принято решение выходить на рубеж «Пионер — Коллонтай» и с боем прорываться. Когда прикинул наличие оружия и патронов, оказалась печальная картина: танкисты имели, в лучшем случае, револьвер или пистолет, на танк было положено иметь один автомат. Остальные члены экипажа (в случае поражения танка — ред.) обязаны были снимать два пулемёта и ими обороняться. А как и когда снимать пулемёты, если танк загорится, тут самому бы успеть только выскочить и не обгореть. Вот в этой обстановке принимали решение на выход из окружения. У меня уже был не раз опыт подобной ситуации. С наступлением темноты с окраины с. Котельва мы направились в сторону совхоза «Пионер», а это открытые поля пшеницы и кукурузы с небольшими оврагами. Рассредоточившись и пройдя километров 10, мы наткнулись на танки немцев, которые готовились к новому броску на восток. В кукурузном поле стояли прошлогодние скирды соломы, в которых и за которыми мы укрылись. Август — жара, питания и воды нет, и вот, мы, протеребив какие-то дыры в скирдах, там укрылись.
Начинается рассвет. Немцы на танках и автоматчики, укрывшись высокой кукурузой, начинают сновать по полю. Таким образом мы провели день и с наступлением ночи решили вернуться в кольцо — на окраину Котельвы. Здесь принимается решение разбиться на мелкие группы по 3–5 человек, и пробиваться самостоятельно. Со мной остались старшина Журавлев Владимир Егорович, по профессии учитель, и Щербаков Иван Николаевич, вот мы втроём через двое суток укрывательства в Котельве снова идём в направлении Коллонтай с выходом на Софиевку. И за двое суток на рассвете выходим на наш передний край — радость была чрезмерной, хотя нас встретили не особенно дружелюбно. После этого нас доставили в с. Писаревка, где сосредотачивались остатки корпуса из нашей бригады, и там из рук генерала Полубоярова я получил первый орден «Красная Звезда», двухлитровый котелок спирта и двух карпов вяленых«.

Про человечность на войне и в мире

В своих записках Пётр Михайлович постоянно обращается к теме гуманизма и даже создаёт для прямых потомков своеобразный «кодекс чести», где помимо обязательности, дисциплины порядочности во всём, призывает внуков и правнуков никому не завидовать, добиваться всего своим трудом и помогать даже неприятным людям. Не голословно, а примерами он утверждает, что и на войне, в самом её пекле, есть место для человечности. Одни из примеров — «сын полка», взятый под опеку, а другой — отношение победителей к побеждённым.

«Когда мы были в Ахтырке, я со своей ротой занимал оборону на окраине города, мы стояли на территории детского дома, там естественно были знакомы с персоналом и малышами, которых оберегали и прятали в подвалах, и вот после этой операции, наряжают команду по местам боёв, чтоб собрать пустые бочки из-под горючего. С командой попадаю в Ахтырку, встречаемся в этом детском доме и по нашему настоянию берем их воспитанника Мишку по фамилии Копыл, по отчеству Ильич. Он с нами ездил до Победы, и «уволил» я его в Наро-Фоминске в 1945 году, в то время ему было 11 лет. Мы его оберегали и растили как ребёнка. Конечно, в танковые атаки он не ходил, но к концу войны мы, придумав ему «подвиги», наградили его медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», за взятие и освобождение городов на нашем наступательном пути: Варшавы, Праги, а также и победной...
2 мая пал Берлин, а 8-го мы вошли в Прагу, где и салютовали нашей Великой Победе в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов. Из Праги нас вернули в Германию и поставили в городишке Дипольдисвальде... Мне в это время шёл 22-й год от рождения, приходило время задумываться о дальнейшей жизни, как дальше жить, чем заниматься. К этому времени я имел за плечами 10 классов, а дальше меня учили только воевать, убивать, громить проклятого врага. Придя в Германию, мы столкнулись не с немцами врагами—фашистами, а с мирным не защищенным населением — это дети, женщины и старики-инвалиды. Нацисты, предав свой народ, приведя Германию к полному разгрому и поражению, не поняв наших призывов прекратить сопротивление во имя спасения городов и народов от большого истребления и уничтожения, вели борьбу-сопротивление, хотя оно явно было бессмысленным. Немецкий народ был брошен на совесть и милость победителей — Советской Армии и войск союзников. Если мы и вы много читали о зверствах фашизма на территории нашей Родины, то при вступлении наших войск в Германию я, будучи живым свидетелем тех дней, не знал и не слышал ничего об издевательствах наших людей над побеждёнными немцами.
Когда фронты подвигались к границам Германии, пресса нас призывала под лозунгом: «Смерть за смерть, кровь за кровь!» Особо отличался писатель Илья Эренбург. И вот по достижении рубежей Германии Эренбурга одернул Сталин и в «Правде» появилась статья «Эренбург угрожает», решающим стал лозунг Сталина: «Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остаётся», и вот это руководящее слово-призыв и стало для нас главным в отношении к немецкому народу.
При вступлении наших частей на территорию Германии почти все население панически бежало на Запад вместе с отступающими войсками, оставляя дома со всем добром и дворы со скотом. Геббельсовская пропаганда имела своё воздействие о мести советских солдат, и население боялось. Тесня немецкие части, мы встречали пустующие города и села, но по мере ускорения нашего наступления и слабости сопротивления, видели колонны беженцев и возвращали их на свои места жительства. Это было жуткое зрелище, порой не знаешь, что за колонна: какие-то тылы войск или беженцы.
Однако война закончилась, мы, оставшись «безработными», в июне-июле получили приказ: Кантемировский корпус, как особо отличившийся в боях, выводят под Москву в г. Наро-Фоминск, как участника парадов в Москве. Так он и сейчас стоит там и по решению ЦК и правительства участвует в парадах войск на Красной площади. Первый парад наших частей состоялся 7 ноября 1945 г«.

Под одной из фотографий, вклеенных в дневник, стоит подпись: «Вот так началось наше содружество с немецким населением. Среди нас немец-фотограф в г. Дипольдисвальде. На фотографиях наша компания командиров рот и взводов. Все фотографии сделаны в июле 1945 года. Автор всех фото — немецкий фотограф».

«Что касается нашей семьи, то мнение однозначно, юноша должен пройти армейскую службу, — особо отмечает автор этих строк. — Достаточно сказать, что из нашей родни с фамилией Рычагов, в войне участвовало 12 человек, и 6 из них погибло».